Просвященья дух

И где он, просвещения дух?

Отечественная система образования на протяжении нескольких лет является объектом нескончаемой критики. Школы ругают за поборы, вузы – за коррупцию. И те, и другие обвиняются в низкой квалификации преподавателей и недостаточно высоком уровне предоставляемых знаний. Однако, по мнению руководителей учебных заведений, большая часть критики носит поверхностный характер. А за качество образования должно нести ответственность все общество.

Кто виноват?

И в этом они, наверное, правы. Крушение некогда одной из самых сильных систем образования началось в начале девяностых, когда общество принялось до основания разваливать все, чтобы затем это все построить заново. Но разрушили-то быстро, а строить приходится до сих пор. При этом имеют место немалые разногласия. Одни ратуют за то, чтобы слепо без разбору следовать зарубежному, преимущественно западному опыту. Другие - за возвращение к старой проверенной десятилетиями системе.

Стремясь найти золотую середину, мы пришли к выводу, что зарубежный опыт – это не только западный. Есть масса положительных примеров и на востоке, куда мы только-только начинаем смотреть, постепенно выходя из транса, в который впали под гипнозом хлынувшей из-под «железного занавеса» трансатлантической пропаганды.

Взять, скажем, Индию. В 1947 году, едва освободившись от колониальной зависимости от Великобритании, эта страна сразу же приступила к планированию исследования космоса. При том, что еще не была решена проблема обеспечения населения продовольствием, оставались разногласия между народностями и существовала (и по сей день существует) острая проблема неграмотности значительной части населения. Несмотря на все это, руководители государства поняли, что только путем развития образования, науки и техники Индия может встать в один ряд с промышленно развитыми державами. И сегодня Страна Чая и Слонов последовательно и успешно идет по этому пути. В настоящее время, при том, что еще существует масса проблем (все еще катастрофически не хватает школ), Индия занимает ведущие позиции в мире по программированию, фармацевтике, имеет высокий уровень медицины, запускает в космос собственные спутники и является страной номер один в аутсорсинге.

Что сделали мы, радостно выпрыгнув из «оков совка»? Отменили школьную форму, переписали ученики, убрав из них все «инородное», сменили вывески, из-за деградации сельского хозяйства позакрывали большинство школ в сельской местности, отдали под рестораны и ночные клубы детские дошкольные учреждения. Институты одномоментно превратились в университеты и академии, что не отразилось ни в голове студента, ни в другом месте. Аульное население хлынуло в город. Школьные классы уплотнились до 35-40 учеников вместо положенных 20-25. Оставшиеся предприятия принялись массово переходить на хозрасчет. В результате зарплата водителя троллейбуса в несколько раз превысила зарплату преподавателя вуза, которой едва хватало на оплату многократно подорожавших коммунальных услуг. В итоге кандидаты и доктора наук поменяли кафедры на прилавки барахолок.

Либерализация экономики повлекла за собой либерализацию системы образования. Что случилось с экономикой, мы все хорошо помним. Это же сучилось и с образованием. Оно стало платным. И многие деятели узрели в этом для себя заманчивые перспективы, совсем не связанные с качеством обучения. Академии и университеты появились едва ли не в каждом районном центре. Благо закрытых предприятий с заброшенными административными зданиями в тот период хватало. Эти здания, порой даже одноэтажные, выкупались за взятки акимам. В них организовывались «альма-матер», в которых можно было обзавестись дипломом, ни разу не переступив порог. Своевременно плати за «обучение» и через четыре-пять лет будешь «специалистом с высшим образованием» вполне пригодным для государственной службы.

Чиновники, ответственные за государственные программы, не особо тяготились этой проблемой. Их дети учились в дорогих частных школах с иностранным преподаванием, после чего отправлялись продолжать образование за границу в университеты из первой сотни международных рейтингов, где потом старались остаться на ПМЖ. Никто из высоких руководителей и близко не думал об исследовании космоса. Их больше занимало исследование офшоров, где лучше и надежнее разместить нажитые в короткий срок миллионы.

Что делать?

В течение нескольких лет народ ждал, что политики все исправят. Но, кроме введения скандального ЕНТ и создания Назарбаев-Университета, за счет финансирования которого улучшилась общая картина материальной поддержки образования, ничего толком сделано не было. И теперь, когда нас стало одолевать тягостное чувство, что что-то пошло не так, в игру вступила научная интеллигенция.

Научно-образовательный фонд «Аспанау» инициировал компетентное обсуждение этой темы, на которое были приглашены представители нескольких алматинских вузов. Основным спикером выступил руководитель бывшей Международной Академии бизнеса, а ныне Almaty Management University Асылбек Кожахметов.

По его мнению, ситуацию исправит финансирование, автономность и эффективное управление учебными заведениями как со стороны министерства, так и со стороны самих вузов. Причем финансирование должно быть не только со стороны государства, но и со стороны бизнеса.

- Американские корпорации тратят на образование до двух миллиардов долларов в год, - говорит он. – В среднем в мире до 30 процентов от объема средств, которые тратятся на образование, дает бизнес. А в некоторых странах этот процент доходит до 50. У нас, если говорить о корпоративном секторе, это порядка 1 процента. Когда финансирование наших вузов со стороны бизнеса вырастет до 30 процентов, тогда бизнес и будет иметь моральное право требовать высокое качество образования.

Возможно, Асылбек Базарбаевич прав. Но на наш взгляд, этот вопрос смахивает на дилемму о первичности появления курицы или яйца. Может быть университеты должны в начале дать прогрессивно мыслящих специалистов, которые затем дадут необходимый импульс осуществлению этих, безусловно, конструктивных идей? А пока национальные компании предпочитают обучать для себя специалистов за рубежом. Ведь образование - это тоже рынок. И мы, отказавшись от старой системы, перейдя на новую и начав практически с нуля, явно проигрываем конкурентную борьбу тем, кто варится в ней уже не первую сотню лет и находится на заоблачных для нас высотах.

Что же касается коррупции в вузах, то здесь господин Кожахметов попал, что называется в десятку.

- Вузы – это часть общества, - сказал он. - Невозможно в коррумпированном обществе построить некоррумпированное образование. И здесь следует работать совместно. Сейчас, мне кажется, время, когда нужно поднять вопрос об академической честности. Коррупция не может быть истреблена, пока не будет академической честности.

Диплом по рейтингу считают

Несмотря на существующее положение дел, на данном этапе перед страной стоит амбициозная задача затолкать хотя бы пару казахстанских вузов в число 200 лучших в мире. Однако бытует мнение, что место в рейтинге сегодня не всегда отвечает качеству образования. И многие эксперты задаются вопросом: а стоит ли туда стремиться?

Существует доклад ЮНЕСКО, опубликованный в прошлом году под названием «Rankings and Accountability in Higher Education: Uses and Missuses» (Рейтинги в высшем образовании: хорошее и плохое). Согласно этому докладу в трех ведущих мировых рейтингах в числе двухсот ведущих вузов пребывают, как правило, те, что имеют двухсотлетнюю историю, бюджет не менее 2 миллиардов долларов и количество студентов не менее 25 тысяч. Глядя на эти данные, невольно приходишь к выводу, что попасть в двухсотку для казахстанских вузов в обозримом будущем абсолютно не реально. И нужно ли нам это?

Есть еще мнение, что в наше маркетинговое время вузы стремятся красоваться в рейтингах ради рейтингов, но не ради повышения качества предоставляемого образования. Иными словами, это банальная реклама: чем выше место, тем дороже обучение, и тем охотнее берут работодатели.

То, что место в этой табели о рангах не есть отражение качества знаний доказывает тот факт, что на международных олимпиадах по точным наукам лидирующие места уже традиционно занимают студенты из Китая и России, тогда как в сотне лучших в мире перманентно пребывают американские и британские альма-матер.

Вот и на последнем чемпионате мира по программированию победителями стали ребята из Санкт-Петербургского государственного университета. На второй ступени пьедестала оказалась команда МГУ им. Ломоносова, и третье место заняла команда Пекинского университета.

В первую десятку вошли национальный университет Тайваня, Варшавский университет, Шанхайский транспортный университет, Токийский, Загребский, Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий и Национальный исследовательский университет «Высшая Школа Экономики» (Москва).

Как видно, в десятке лучших нет ни одного британского или американского вуза, но присутствуют два китайских и четыре российских.

Если говорить об аналогичных турнирах среди школьников, то и тут среди победителей нет ни одной команды, представляющей хваленую западную систему. На последней международной математической олимпиаде, прошедшей в австралийском Брисбене, победила сборная Китая, незначительно опередив соперников из России, занявших второе место.

И такое происходит на протяжении не первого десятка лет. Не потому ли Всемирный банк поддержал предложение о том, что акцентировать внимание нужно не только на табели о рангах, но и на академической успеваемости и педагогической результативности.

По утверждению ректора Almaty Management University, степень развитости образования есть прямое отражение степени развитости экономики. В таком случае, возможно, имеет смысл переориентироваться со стагнирующего Запада на бурно развивающийся Восток. Ведь примеры успехов восточной системы образования и стремительного развития стран АТР у нас перед глазами.

Посмотреть на карте Алматы